Обзорная кскурсия по Мюнхену
Целительница
Экскурсия в Резиденцию
Экскурсия в Немецкий музей в Мюнхене

. Неизречимое, но незаменимое

Если бы у меня спросили, на какую тему я хотела бы писать, то я совершенно точно и без запинок сказала бы: «История попы». Но у меня есть проблема…

Один француз по фамилии Жан-Люк Энниг, специализирующийся на эротике в изобразительном искусстве, написал «Литературно-эротическую энциклопедию плодов и фруктов», «Эротику вина», и теперь выпустил в свет «Историю попы». И вы, конечно, понимаете, где прошли французы, нам уже делать нечего. Или почти нечего. Книга пошла в народ, который ее цитирует, не зная автора. Например: «Попа образовалась в глубокой древности». Или: «Стоит ли искать в ягодицах верность?». И сочувствующее: «Попа, как ни прискорбно, всегда располагала к шуточкам». В любом случае, автор с французским легкомыслием и пикантным бесстыдством утверждает, что роль попы в искусстве, как и в мировой истории в целом — далеко не последняя… Если не первая.
Ну, это так бывает часто, когда глубоко занимаешься одним вопросом — тема на тебя выскакивает из-за забора, спрыгивает с колонн готических соборов, просвечивает через стекла электрички. Мы так обобщать и идеализировать светлый образ попы не будем, но тем не менее попробуем поговорить о ней тоже.
То, что образ светлый, думается, никто нам возражать не будет. Куда же без нее (или без него?) в этой полной противоречий и драматических столкновений жизни? Но мы — не о жизни. Мы — об искусстве. О том, как попа попала туда и никак не хочет уходить.
Как утверждает Энниг, попа образовалась в древности. Вот примерно тогда же она и попала в изобразительное искусство. Кто из нас не видел Венеру из города Виллиндорфа?
Венера из Виллиндорфа

Венера из Виллиндорфа

Обычно, конечно, историки искусства обращают внимание на большую грудь древней богини любви и плодородия. Но если обойти скульптуру или развернуть, то перед вами откроется картина величественная и не менее значительная, чем вид спереди.
Античность подошла с большим вниманием к этой части женского тела. Целлюлита там вы не найдете. Гладкая кожа, красивые линии. Вот тогда и сформировался впервые идеал попы, который прошел по всем землям и странам, где распространилась греческая, а потом римская культура. У многих африканских народов попа и ее размер был главным критерием красоты. Исследователи XIX века писали о странных обычаях почитания женщины, чей зад был таких колоссальных размеров, что встать и разогнуться она могла с большим трудом.
В средневековье, конечно, попу замолчали. Загнали в угол. Как будто ее и не было. Что касается средневековья, то вообще время темное и непонятное: то, что тема попы тогда была не актуальна — совершенно точно. В Ренессансе мотив возник и был реализован во всей своей монументальной мощи. Если уж и говорить о величественности этого образа в искусстве, то бегите к книжкам по Возрождению. Тогда же активно входит в искусство совершенно чудесная тема, позволяющая показать попу во всей ее обнаженности — купание, рождение. Маскировали ее под античные омовения — но кого же обманешь? В общем, все связанное с водой. Все-таки в Европе мылись, подсмотрев это занятие на Востоке во время крестовых походов или на Западе у мавров в Испании. В Германии было много общественных купален, где мужчины и женщины сидели вместе в одной бочке. Этот процесс изображен на гравюрах и полотнах многих современников, включая, например, Лукаса Кранаха. Там все, как в жизни — посередине бассейн, наполненный купальщиками и купальщицами, а в кустах — парочки, успевшие познакомиться в бассейне.
Купание было (и есть) одной из важных тем в живописи. Процесс этот сильно волновал воображение художников. Многие мастера — например, Якоб Ванлоо в картине «Отход ко сну», вдохновленной полотном Йорданса «Кандавл, царь Лидийский, показывает свою жену Гигесу», а особенно живописцы второй половины XIX века, — создали обширную панораму омовения попы. Можно догадаться, что, когда были созданы все условия для интимного совершения туалета (уже в XVIII веке женщины начали пользоваться биде), они тут же кинулись рассказывать зрителю о самых интересных моментах этого процесса. Неудивительно, что многих художников называли вуайеристами и даже просто свиньями — так бесцеремонно они вторгались в жизнь женщины.
Ну, а про попки у Боттичелли помолчим — любопытствующие сами найдут и посмотрят. Между прочим, платоническая любовь Петрарки к Лауре была любовью к госпоже по фамилии Сад. Но это мы так читаем в русской транскрипции, а на латыни она пишется SAD. И была Лаура дальней бабушкой знаменитого маркиза, который вошел в историю своими многочисленными приключениями и любовью, в том числе, к этому месту женского тела.
Лаура и Петрарка.

Лаура и Петрарка.

Вот ренессансный зад: с подобным шутки плохи.
Он мышца, вызывающая вздохи.
Напыщен: мощным символом эпохи –
восстанья плоти в попранных правах.
Рассчитан подмастерьем Рафаэля…
Таким бы задом выжимать гантели!
А это — зад эпохи маньеризма.
В нем все натянуто, манерно и капризно.
Лучи желаний собирает он, как призма,
собой являя дерзости пример,
но нежной — и поэтому волненье…
Барочный зад… О, где найти то кресло,
которое вместило б эти чресла!
Куда без повреждения бы влезло
все то, чего алкает жадный взор,
упертый в белорозовую пену. (Леонид Никитич)
А потом наступило рококо. Мыться в это время не любили. Пахло, как правило, от любовников дурно: запах пота забивался парфюмом, но попочки розовые, нежные, притягивающие взгляд мужчин запечатлел только не ленивый. Буше, Фрагонар — их можно назвать и специалистами по женским попкам, настолько много вложили они усилий в создание замечательного настоящего образа эпохи — маленькую, элегантную попу, которую дамы, к великому сожалению, активно прикрывали, выходя из спален.
Ватто, Буше и гений Фрагонара!
Классическому заду вы не пара:
когда, как сладострастная гитара,
царит ваш зад над основаньем ног,
то утихает критики роптанье
и черни дерзновенное восстанье
и в горле слышно РОКОКОкотанье,
и воркованье, и тигриный вздох. (Леонид Никитич)
А почти через век возникла совершенно ужасная мода на буфы и фижмы, призванные увеличить ягодицы дам и утолить печаль кавалеров. В первые годы Третьей республики (1870-1879) во Франции на свет появился роскошный зад, схожий немыслимыми размерами с доисторическим (или с тем африканским, о котором писали исследователи-путешественники): он был полностью искусственным и назывался турнюром, шаром (что подчеркивало его родство с аэростатом) или попросту фальшивым задом.
В Советской России попа исчезла. Появился зад. Мощно-монументальный. Почти возрожденческий.
Советский зад! Как много в этом звуке
для тех, кто ватные, навечно, помнит брюки
на женщинах, чьи задницы и руки
равно гудели перед выходным,
поскольку в продолжение недели
совнимфы поспевали еле-еле
мешать бетон, класть рельсы, дрелить ели
и молоком телят поить парным. (Леонид Никитич)
Вот как-то так пунктиром выстраивается история попы в мировом изобразительном искусстве. Эннигу понадобилось 220 страниц, и он с сожалением признался, что тему не раскрыл. О чем уж говорить нам?
Лена Серова